# Закон лома для замкнутой цепи

Олег Дивов

## * * *

– Нет, – сказал Большой Али. – Мы эту работу не возьмем. Скучно, долго, много возни. Мы любим, чтобы быстро, понял? Бац – и капуста. Будет такая работа, приходи.

– Неужели вам трудно ограбить дом? – спросил заказчик. – Просто войти, пошуровать внутри и уйти?

– Он не понял, – вздохнул Али и оглянулся по сторонам, будто в надежде, что кто-нибудь разъяснит заказчику ситуацию. Впрочем, это было чисто риторическое оглядывание. Парни из банды согласно кивали и бросали на заказчика хмурые взгляды, но рта никто не раскрыл.

Попробовали бы они.

– Слушай, ты, перец, – сказал Большой Али. – Есть такая вещь – профессия. Вот это, – он ткнул громадным черным пальцем в расстеленную на столе план-схему, – не наша профессия.

– Какого же черта я перед вами битый час распинался?! – вскипел перец, видимо, позабыв, с кем говорит.

– Мне было очень интересно, – смиренно признался Али. – Теперь я все знаю о системе безопасности смарта. И когда разбогатею, непременно куплю себе такой дом. Спасибо за рекламу, дядя.

– Тьфу! – Дядя принялся складывать план-схему. – Надо же, столько времени угробить…

– Засохни, плесень, – еще более смиренно, просто ласково, произнес Али, и плесень действительно засохла. – Спроси любого в даунтауне, и тебе скажут, что Большой Али никогда не мелочится. Ты потратил время, мужик? Я заплачу. Во-первых, ты уйдешь отсюда живым…

Все-таки этот заказчик был то ли полный идиот, то ли весьма не робкого десятка. Он, конечно, побледнел, и руки у него слегка задрожали, и со схемой возиться мужик перестал. Но он глядел Али в глаза, и видно было: ждал продолжения. Ждал «во-вторых».

– А во-вторых, ты пойдешь в русскую забегаловку на восемьдесят шестой и спросишь там Мэта Закариа. Возможно, он знает, чья это профессия – обчищать дома. И, может быть, подскажет, кого задействовать. Надеюсь, ты ничего не имеешь против русских, чувак?

– Нет, – сказал чувак, убирая схему в кейс.

– А то мне вдруг показалось, что ты расист, – скромно заметил Али. – И тебе противно будет иметь дело с нацией, которая только и способна, что лазать по чужим домам. Впрочем, цыгане умеют еще меньше – верно, братья?

Братья согласно закивали.

– Короче, вали отсюда, пока цел, белый парень. Белый в темпе собрал манатки и свалил, не попрощавшись.

– Зачем ты послал его к русским, брат? – спросил Большого Али один из подручных – ну, из тех, кому разрешалось задавать вопросы. – И вообще… Можно было для вида согласиться, взять аванс – десять тысяч все-таки! – а потом отоварить придурка по тыкве – и дело с концом. В первый раз, что ли?

– Спорю на сотню, что этот тип – фед, – сказал Большой Али. – Вонючий белый провокатор. Я за две мили чую феда. И какого черта он предложил нам взять дом, который не берется? Так-то. А русские давно нарываются. Вот пусть они туда и лезут. Вам не кажется, братья, что русские задолбали?

Еще бы братьям не казалось.

– А ты правда думаешь, что смарт не берется? – поинтересовался другой из подручных – ну, тоже кому можно было.

– Ты же слышал и видел, – ответил Большой Али. – Там идеальная система безопасности. Умнее не придумаешь. И знаете, братья, сдается мне, этот белый ублюдок нам чего-то недосказал. В смарте может оказаться еще какая-то фишка. Последняя линия обороны. На случай, если ты все-таки просочишься в дом, а охрана не получит сигнала тревоги.

– Интересно, какая…

– Вот пусть русские ее и оценят, – заключил Большой Али.

* * *

Русских в даунтауне не любили давно и обоснованно. Во-первых, русские плевать на всех хотели и не признавали никаких правил.

Во-вторых, они на своих бензоколонках – ну, имелась у них небольшая сеть, чтобы отмывать грязные деньги, – разбавляли топливо водой. Это, по-вашему, нормально?

Они, было дело, самому шефу полиции набухали полный бак разведенного бензина. Не заметили, что ли, кому льют. Там долгая вышла история, не сейчас ее рассказывать.

А еще русские оказались ужасные расисты. Афров они, видите ли, не любят, арабов не переносят, цыган терпеть не могут, даже от евреев и от тех носы воротят.

Если бы не всеобщий страх перед жуткой русской мафией, то этих отморозков давно бы из города погнали. А так – мирились. Но мелко напакостить случая не упускали. Поэтому заказчик – по версии Большого Али федеральный агент – был направлен к Мэту За-кариа. А старина Мэт (по нижегородской прописке Матвей Моисеевич Захаров) внимательно к заказчику пригляделся и ничего такого в нем не нашел. Много подозрительного, но никак не полицейского.

– Просто взять дом? – переспросил Мэт. – Никакой мокрухи, вандализма, терроризма, сексуального насилия? Всего лишь войти, набить рюкзаки товаром – и выйти?

– Это не просто дом, – помотал головой заказчик. – Это особенный дом.

– Ну, смарт, – усмехнулся Мэт. – Подумаешь. Что, смартов не брали? Год назад в Санта-Монике угнали грузовик и на нем проехали смарт насквозь, две стены вынесли. Накидали полный кузов барахла – только их и видели.

– С этим смартом подобный фокус не пройдет. Там закрытый поселок с охраняемым периметром.

– И такие брали. Ты что, газет не читаешь? Угнали два грузовика. На одном подрулили к посту охраны и раскатали в блинчики все их машины. А на другом протаранили забор, въехали в смарт, накидали полный кузов барахла…

– Этот поселок охраняют надежно. Патрулируют его круглосуточно – понимаете? И частную охрану страхует полиция. Кроме шуток страхует, а не с опозданием на полчаса, как обычно.

– Можно угнать три грузовика, – сказал Мэт твердо. – И два-три бульдозера, чтобы вломиться через периметр одновременно с разных сторон. Пусть охрана развлечется не по-детски. И можно экскаватор еще.

– Экскаватор-то зачем?! – удивился заказчик. До этого момента он с каждой секундой все заметнее уставал – а тут удивился.

Мэт поглядел на заказчика с откровенным сожалением.

– Эх, ты… Дорогу перекопать, вот зачем. Ну, по которой полиция должна подъехать. И пусть страхуют кого угодно хоть до второго пришествия.

– А самим как выезжать?

– Выезжать не надо. Можно угнать вертолет…

– Простите, сударь, – произнес заказчик вкрадчиво, – а это обязательно – скромную квартирную кражу раздувать до масштаба «Бури в пустыне»? Вы так всегда делаете?

– Да пошел ты… – Мэт фыркнул и обиженно надулся.

– Мне нужно просто ограбить смартхаус, – сказал заказчик очень грустно. – Тихо ограбить, понимаете?

– Он что, с твоей женой переспал? – спросил Мэт, хитро прищурившись.

– Кто?

– Да уж не смарт. Этого-то они еще не умеют, я надеюсь?

– Зависит от начинки, – небрежно бросил заказчик.

Мэт обалдело вытаращился.

– Вас не должны интересовать мои мотивы. Я предлагаю работу и хочу знать, возьмется за нее кто-нибудь или нет. Есть у вас на примете специалисты такой квалификации?

– Зависит от начинки. – Мэт выразительно шевельнул пальцами.

– Деньги есть. Достаточно.

– Что ж ты с ниггерами не сторговался? Заказчик на «ниггеров» не отреагировал никак.

– Ладно, – сказал Мэт. – Я пойду, а ты жди. Перекусить успеешь. Закажи okroshka – по нынешней жаре в самый раз.

– Предпочитаю американскую еду, – сообщил заказчик.

– Я так и понял, что ты расист, – кивнул Мэт, вставая из-за стола.

– Все сегодня с ума посходили, – сказал заказчик уныло.

Мэт черным ходом вышел на улицу, по пожарной лестнице взобрался на второй этаж и через распахнутое окно шагнул в небольшую очень грязную комнату. Посреди нее трое молодых еще мужчин – в возрасте слегка за тридцать – играли в карты, используя вместо стола коробку из-под ксерокса.

– Есть клиент, мужики, – сказал Мэт. – Жирный котяра. Темнила страшный, но зуб даю, что не полис и не фед. Даже жалко – я ему такие роскошные перспективы обрисовал, аж сам увлекся…

* * *

На самом деле смарты грабили очень редко. Точнее, когда-то пробовали грабить и почти сразу навсегда зареклись. Результат не оправдывал ни риска, ни затрат на подготовку.

Технически войти в смарт было не сложнее, чем в обычный дом. Вот только выходить из него требовалось самое большее через три минуты. И очень быстро сматываться. Потому что максимум на шестой минуте подкатывала охрана. Которая уже знала, сколько вас, как вы выглядите и на чем приехали. Ей все это смарт еще по дороге описывал.

Конечно, можно было захватить хозяина смарта и потребовать от него код – обычно смартхаусы открывались именно комбинацией цифр. Чтобы хозяин мог одну цифру в коде переврать. Смарт безропотно впускал непрошеных гостей, но тут же включал «тревожные» камеры скрытого наблюдения и вызывал охрану

Нет, ну можно еще пообещать хозяину пулю в голову за неверный код или вообще украсть у него ребенка. Можно в случае чего орать полисам – стойте, у нас заложник… Ода, конечно. Щас!

Очень уж большая разница – максимум три года за взлом или верных тридцать лет за преступление, сопряженное с насилием. Ни в одном смарте не лежит столько денег, чтобы из-за них так подставляться.

Деньги в банках лежат.

Вот банки и грабили. Примерно то же, что взять смарт, только наличные искать не надо – кассиры сами «капусту» в мешки упаковывают.

А Большой Али, например, банки не грабил. Боялся. Он по мелким арабским и китайским магазинчикам специализировался. Чтобы бац – и готово.

Что интересно, посылая заказчика к русским, Али хотя и имел в виду кинуть им подлянку, а по сути не врал. Русские могли замахнуться на смарт

Они же целую страну разворовали, хотя у них там были гулаг и кэйджиби. Они и гулаг с кэйджиби по кусочкам растащили.

Они после той оказии с разбавленным топливом пригнали шефу полиции целый бензовоз. К подъезду. Типа в подарок, загладить вину

Что интересно, не краденый. Скинулись, купили – и пригнали.

У шефа от изумления язва открылась, и он на неделю в больницу слег.

* * *

Русских «специалистов» звали Дима, Армен и Шварценеггер. Вид они имели очень интеллигентный, смирный и какой-то бедноватый, что ли.

Особенно это бросалось в глаза по контрасту с бандой Али. Там все были толстые, увешанные золотом и с громадными пистолетами.

– А вы на самом деле русские? – спросил заказчик, недоверчиво оглядывая команду

– Мы москвичи, – сказал Дима.

– Это еще хуже, – объяснил Армен.

– Покажите им деньги, и они будут хоть китайцы, – бросил на прощание Мэт и вышел в окно.

Щуплый маленький Шварценеггер ничего не сказал, но зато вытащил из-за пазухи здоровенный вольтметр и с умным видом на него уставился.

– И вы, это… – поинтересовался заказчик, опасливо косясь на электронную машинку. – Входите в закрытые помещения?

– Входим, – подтвердил Дима. – И даже выходим.

– Сгибаясь под тяжестью награбленного, – ввернул Армен.

Ну, тут он, положим, для солидности наврал. Собственно, красть их команда даже не пробовала. А занималась она исключительно порчей, разрушением и уничтожением всяческих замков, дверей, решеток и прочего, чем средней руки американский капиталист защищает склады, подсобки и открыто стоящие контейнеры. Расчищала путь к капиталистическому имуществу и быстро убегала.

Только вороватый Шварценеггер все пытался уволочь с места преступления какую-нибудь ерунду – за что регулярно получал по рукам.

Старый фокус. Мы, господин прокурор, шли мимо. Из чисто хулиганских побуждений отключили сигнализацию, замок сорвали и потопали себе дальше… А мы, господин прокурор, тоже шли мимо. Видим: открыто. Зашли и взяли, что плохо лежало. С самого краешку. Так, по мелочи. Чего оно валялось незапертое и вводило честных граждан во искушение?..

Ясен пень, заказчику эти подробности знать было ни к чему.

Заказчик достал схему. Между прочим – что там Мэт про китайцев ляпнул? – косоглазым он ее уже показывал.

К сегодняшнему дню он с этой схемой все городское дно облазил. По идее, у него на хвосте должны были висеть и полисы, и феды, донельзя заинтригованные.

Ну, русским об этом знать не стоило, наверное.

Заказчик так умучился ставить задачу, что теперь изъяснялся предельно сухо и четко.

– Вот поселок, – сказал он. – Вот дом. Нужно войти и оставить явные следы проникновения. И уйти, ни в коем случае не попавшись. Десять тысяч аванс. По исполнении через неделю – еще тридцать.

– Пусть будет не тридцать, а сорок, и в течение суток, – предложил Дима.

– Нет. Я хочу убедиться, что вы ушли чисто. Если вас не найдут за неделю, значит, так и есть. А сумма окончательная и не подлежит обсуждению.

– Ладно, – вздохнул Дима. – Раз не согласны торговаться – давайте тогда признавайтесь, на фига вам это все нужно.

– Допустим, я хочу напакостить хозяину дома. По личным мотивам. Так нормально?

– Сойдет. Как версия. Что там можно взять?

– Честно говоря, почти ничего. Мебель, кое-какая аппаратура… По-настоящему обживать дом начнут только через месяц. Вот почему я и предлагаю вам такие большие деньги.

– Мы и подождать можем, – заметил Дима. – Нам-то не к спеху. Зато потом мы с удовольствием освободим хозяина от любимого барахла. Да и в сейфе его покопаемся не без приятности. Как вы сказали – напакостить? Ну, вот. Пакостить, так по-крупному.

Заказчик пренебрежительно хмыкнул.

– Барахло… Плевать он хотел на барахло. Поймите, тут принципиально важен сам момент проникновения в дом. Увидев, что к нему залезли, хозяин не сможет там жить. Он купил смарт, потому что уверен – это будет только его жилище. Ну, а я… Самое больное место, понимаете?

– Злой вы человек, – пожурил заказчика Армен.

– И от кого я это слышу?

– Ваша правда, сэр. Извините. Хотите, я там что-нибудь гнусное на стене нарисую? Или, допустим, в супружеское ложе накакаю?

– Нет-нет! – Заказчик даже руками замахал. – Только, пожалуйста, ничего такого. Без вандализма. Мне будет непрятно.

– А то поджечь можем, – деловито предложил Дима. – Чуток еще деньжат накиньте за пиротехнические работы, и мы…

– Не надо! – приказным тоном потребовал заказчик. – И давайте сразу договоримся – за нанесение ущерба зданию и обстановке вы будете оштрафованы.

– Ох, хитрец! – подал голос Шварценеггер. – Уважаю!

– Что такое? – нахмурился заказчик.

– Нет, ребята, вы разве не поняли? – обратился Шварценеггер к коллегам. – Я-то сразу догадался. Он хочет… Ой, ладно, после объясню.

– Хорошо, а пока не встревай, – распорядился Дима. – Значит, войти, оставить следы и выйти… Что вы знаете об охранной системе этого смарта?

– Все, – сказал заказчик.

* * *

В защите смарта изъянов и слабых мест не нашлось. Единственное, за что в принципе можно было ухватить смарт, так это за один-единственный внешний фактор. Человеческий. Если как-то нейтрализовать охрану или хотя бы задержать ее… А вот об умный домик сам по себе – только зубы ломать. Едва хозяин выходил за дверь, смарт «вставал на охрану». Он не просто давал сигнал тревоги в момент взлома. Он еще и просматривал земельный участок, на котором жил. И из-под земли его ощупывал заглубленными датчиками. Любой движущийся объект весом больше тридцати килограммов мгновенно привлекал внимание дома. Смарт настораживался, пытался идентифицировать объект, принимался отслеживать его перемещения и все записывал. Если по территории бродил не соседский мальчишка (соседей дом знал в лицо), то картинка тут же уходила на пост охраны.

Внутри дом был нашпигован датчиками объема, инфракрасными сканерами и «тревожными камерами», включающимися при несанкционированном проникновении. Если с хозяевами приходил кто-то чужой, дом на всякий случай запечатлевал и его. И подглядывал за гостем, когда тот оставался в комнате один.

«Типичный параноик», – сказал Армен.

«Нет, просто вышколенный слуга», – парировал заказчик.

«Это ж с ума сойти можно – жить в доме, который постоянно за тобой следит!»

«Как раз за хозяевами смарт не следит. Но если им захочется, они смогут выставить и такую опцию. Многие, например, просят смарт приглядывать за детьми».

Смарт безвылазно сидел в Интернете – казалось бы, загоняй ему в мозги вирус и бери управление на себя, – но и с этой стороны к дому оказалось не подступиться. Защитой управлял отдельный компьютер, вообще не подключенный к сети. Эйфория первых лет внедрения смартов, когда хозяева открывали двери звонками с мобил или электронными письмами, давно прошла.

Самым обидным было то, что все эти охранные премудрости элементарным образом отключались командой с внешнего ремонтного порта. Но ремонтник подсоединялся к нему только в присутствии хозяина и охранника либо с санкции прокурора, и тогда уже под контролем полиции. А пожарные, если что, просто ломали дверь, и…

«Запалить бы его слегка, – мечтательно произнес Армен. – И самим приехать тушить. На настоящей пожарной машине… Красивый ход, ага?»

«Вы еще предложите наводнение устроить, – сказал заказчик. – Или землетрясение».

Конечно, смарту можно было попросту отрубить электричество. При падении напряжения дом переходил на аварийный режим с питанием от аккумуляторов и посылал тревожный сигнал в электрокомпанию. Полчаса он ждал – обычно за это время мелкие неисправности устранялись – и, если тока по-прежнему не было, уведомлял о происшествии хозяина и охрану. После чего запускал дизель-генератор. В случае отказа генератора смарт начинал паниковать и требовать помощи. Успокоить его могло только появление хозяина или охраны. Еще через полчаса аккумуляторы садились, и если дом по-прежнему оставался беззащитным, тогда он на последнем дыхании звонил 911.

«Сколько он может продержаться на дизеле?» – спросил Дима.

«Сколько… Да пока горючее не кончится! Генератор у каждого дома свой, хозяин сам выбирает. Обычно стараются подгадать так, чтобы одной заправки хватало часов на двенадцать. А уж есть ли у хозяина запасная канистра в гараже…»

«В общем, рубить ему кабель бессмысленно, – заключил Армен. – Ладно, и как же вы нам предлагаете грабить эту хрень?»

«Мне вас порекомендовали как специалистов по проникновению в дома, – сказал заказчик. – Ну, и… э-э… проникайте. Времени неделя, с послезавтрашнего дня. Хозяева уезжают в Европу».

«Вот это хорошо», – сказал Дима. – «Отсутствие хозяев – серьезный аргумент „за“. В общем, записывайте телефончик, мы до завтра поразмыслим, и где-нибудь к обеду вы нам позвоните».

«Вы уж придумайте что-нибудь, а?» – почти взмолился заказчик.

Дима обещающе кивнул.

Когда заказчик ушел, Дима спустился в забегаловку и подошел к Мэту, уплетающему за обе щеки okroshka под ледяную водочку.

– Приятного аппетита, дядя Матвей, – сказал Дима. – Ну и странного же америкоса ты нам сосватал! Надеюсь, догадался посадить ему на хвост своего человечка?

– Чтобы я – и не догадался? – улыбнулся Мэт.

Шварценеггер уверял, что заказчик хочет по дешевке купить вскрытый смарт. Действительно, пострадавшие от несанкционированного проникновения дома на какое-то время резко падали в цене. При условии, что информация о взломе системы безопасности просачивалась наружу.

«Вот увидите, он еще попросит нас фоток там нащелкать!» – уверял Шварц.

«Не вопрос, нащелкаем», – кивнул Армен.

Дима попросил не отвлекаться и поставил задачу. Шварценеггера он послал «на этюды», то есть покататься вокруг поселка и «на натуре» оценить качество несения службы охраной. Армену было приказано готовить снаряжение. Сам Дима отправился в районный технадзор за серьезной – а не детской, как у заказчика, – схемой поселка.

Русские могли войти в смарт легко и непринужденно.

Более того, они могли весь его облазить – ну, первый-то этаж точно – и действительно наделать фотографий. Даже стырить какую-нибудь глупость вроде диванной подушки. Или дохлую крысу подбросить в морозильник.

А ничего серьезнее от них и не просили, верно?

Потому-то русские и могли войти в смарт.

Про ценные вещи Дима спрашивал клиента лишь для отвода глаз. Случись заказ на настоящую домовую кражу, Дима не пошел бы в смарт ни за что. А вот заползти – именно на четвереньках заползти в дом – команда Димы могла только так. В любой момент, лишь бы хозяин был в отлучке. Но что можно украсть в пределах двух футов от пола? Тапочки и мусорное ведро?

Пылесосы и полотеры. Их в каждом смарте была прорва, и минимум раз в сутки они принимались по дому мельтешить. Уборка продолжалась не меньше часа, и на этот период смарт «поднимал глаза» на два фута. В смысле – датчики объема вообще отключал, а пересечение инфракрасных лучей на уровне двух футов и ниже игнорировал.

Оставалось только найти позицию неподалеку от поселка, на которой можно скрытно залечь, прицелиться лазером в окно дома и начать считывать с него звук. Как только внутри зажужжит – давай, засекай минуты с секундами. Вот оно, твое время.

А как незаметно добраться до здания, стоящего почти что в центре охраняемой зоны, и войти в него – ну, это только настоящий, стопроцентный американец не догадался бы. И то, наверное, прирожденный и убежденный горожанин, жертва небоскребной архитектуры. Вуди, мать его, Аллен. Хотя, дай ему месяц-два на размышление…

* * *

– Ты чего такой смурной, дядя Матвей? – удивился Дима.

– Да понимаешь… Не знаю. Сомневаюсь я. Живет ваш клиент в том же самом поселке. Только с краю, где участки дешевле. Кстати, там вообще заселенных домов от силы процентов двадцать, а из остальных большинство еще даже не продано. Тот дом, что он вам наметил, тоже не из самых дорогих. Такой же, как у него. Странно все это, не находишь?

– Наоборот. Подтверждает ту версию, что он нам задвинул. Личная месть, удар в больное место. Потому и нервничал. И не темнила он никакой, а просто лох. Так хотел добиться своего, что решил сыграть в открытую, правду сказал. Думал, мы не проверим.

– Мы еще ничего не проверили, Дима. Я пока не выяснил ни имени, ни места работы этого типа. Знаю только, что у него машина неправильная. Для жизни в таком месте не подобающая. «Кадиллак Севиль». А должен быть «мерин» или «биммер».

– Да и фиг с ним, – отмахнулся Дима. – Пусть аванс заплатит, и мы сразу полезли. Делов-то. Полдня максимум. Зато слава какая! Представляешь, что люди скажут – мол, русские втроем в смарт залезли, целый час по нему гуляли и обратно вышли! Ты нам только маленького Абрамчика сдай в аренду с его вэном – на шухер поставить. Я больше всего боюсь, что какая-нибудь гнида колесом на люк наедет. Время нам вылезать, а на крышке стоит громадный трак, и водила баиньки ушел. То-то будет весело! Нет, я уж лучше своей машиной прикроюсь.

– Умное решение. Но оно будет стоить тебе двуш-ник, – сказал Мэт.

– Почему не штучку? – удивился Дима.

– Поговорку забыл – изи кам, изи гоу? Не мелочись. И будет тебе счастье.

– Это уж точно – изи кам. Представляешь, чего творят, негодяи, – теплотрассу с кабельной шахтой и канализацией совместили! Экономят они так! И красоту наводят, чтобы над поселком провода не висели! Нет, нам-то лучше, мы даже аккумуляторы с собой не возьмем, прямо на месте от кабелей и запитаемся, но вообще… До поселка нормальная воздушка, потом трансформаторная, и кабель уходит вниз. Ты бы дома так сделал? Чтобы по общему подземному коридору – вода, тепло, дерьмо и электричество?

– Один-то аккумулятор возьми хотя бы, – сказал Мэт. – Ты же умный.

– Тогда скидку мне, – потребовал Дима. – Квор-тер персентс. За интеллект.

– Двушник, – помотал головой Мэт. – Именно за него, родимый, за интеллект. Не жидись, умный юноша. Голова! Ленин!

– Ленина спалили, и не раз, – сказал Дима. – А нас пока ни разу. И вообще, дурак он был, твой Ленин. Это ведь из-за него мы здесь фигней страдаем. Такие люди, цвет нации, тьфу, блин, – эмигранты! И во-рье к тому же. А все Ленин.

– Ну и вали в свой Израиль, – бросил Мэт. – А мне и тут хорошо.

Они бы еще долго препирались из-за ерундовой, в общем-то, суммы, но тут приехал Шварценеггер.

– Здорово, отцы, – сказал он. – Значит, так. Уборка раз в сутки. С десяти до одиннадцати эй эм. Стандарт, короче. Не звонил клиент-то?

Будто по просьбам трудящихся, в кармане у Димы тренькнул мобильный. Дима было трубку вытащил, но тут Мэт стремительным движением перехватил его руку и не выговорил даже, а прошипел:

– Двушник!

* * *

И действительно, заказчик попросил наделать фотографий. А еще он очень хотел узнать, как именно воры полезут в смарт. Ну просто ужас как хотел. Извертелся весь, бедненький.

Но только розовая птица обломинго махнула крылом ему в ответ.

«Мы будем действовать в рамках закона лома для разомкнутой цепи», – сказал Дима. И многозначительно надул щеки.

«Закон Лома? – удивился заказчик. – Кто это – Лом?»

«Это такой русский», – объяснил Армен.

Заказчик с тяжелым вздохом передал ворам пакет с деньгами и укатил на своем черном «Севиле».

«А правда – что такое закон лома?» – спросил Ар-мен.

«Для разомкнутой цепи? Да проще некуда. Вот, есть некая цепь. Берется лом. Если знать, по какому звену ломом въехать, цепь развалится на две половинки, открывая проход».

«Всего-то… – протянул Армен разочарованно. – Тоже мне закон».

«Зато работает», – сказал Дима.

* * *

Рано утром небольшой фургончик остановился на малолюдной улочке в паре сотен шагов от поселкового забора. Шварценеггер поднял секцию пола, глянул вниз и сказал:

– Абрамчик, вперед на полметра. Стоп!

Внизу был канализационный люк.

Порядок следования определили следующий. Шварценеггер, как самый легкий, юркий и узкоплечий, полз в авагарде. К тому же он ловчее всех в команде управлялся с режущим, пилящим и сверляще-долбящим оборудованием. Местный гений разрушения. Когда в автомастерской Мэта что-то не хотело отламываться, вывинчиваться или отрываться, посылали за Шварцем. Под его руками будто само отваливалось.

Могучий Армен пер на себе основную часть инструмента и в случае чего проталкивал Шварценеггера вперед или служил ему точкой опоры.

Дима, как положено командиру, замыкал колонну. Он тащил резервные батареи и, что немаловажно, закрывал собой путь к отступлению.

Ползти по теплотрассе оказалось скучно, пыльно, утомительно и долго. В какой-то момент они едва не заблудились. Потом нагруженный тяжелым снаряжением Армен изобразил нечто вроде приступа астмы, чем здорово приятелей напугал. Потом Дима решил, что они могут опоздать, и принялся всячески подгонять команду, из-за чего темп движения только замедлился. Но все-таки они выбрались куда надо и почти вовремя.

– Вот оно. – Шварценеггер похлопал ладонью по небрежно сложенной кирпичной стенке. – Ну и халтура! Прямо скажем, не наш человек клал. Не Иван Денисович какой-нибудь. Армен, заряжай.

Армен перевернулся на спину и принялся «заряжать», то есть запитывать дрель от идущего по потолку кабеля. Пыхтя и отдуваясь, он ввинтил в толстенную черную кишку хитрый инструмент, эдакую помесь буравчика со штекером типа «папа», и, когда на устройстве загорелся огонек, набросил на выводы «крокодилы». Посыпались искры.

– Есть контакт, – удовлетворенно сообщил Армен и мучительно закашлялся.

Шварценеггер поставил дрель в режим перфоратора, надвинул на глаза очки, посоветовал беречь перепонки, уткнулся сверлом промеж кирпичей и начал долбить.

Это было ужасно.

Дима лежал на трубах, чихая и затыкая уши, и для успокоения нервов думал о том, что смарту этот ужас по фигу – его электронные мозги никак не отреагируют на сотрясение фундамента, потому что живые мозги американского программиста не могли предусмотреть такую бредовую возможность.

Шварценеггер продолбился ударно, за двадцать минут.

– Армен, разряжай, – сказал он. – Ну, успели. Лежим, курим. Или сразу лезем? Невысоко вышли, над самым полом. Я даже чего-то вижу там. Мусоросжига-тель, что ли. Эй, ребята! Вы меня слышите?!

Ребята не слышали. И поскольку заложенные уши разложило далеко не сразу, пришлось немного еще поваляться на трубах. Время позволяло.

Если не считать упомянутого мусоросжигателя и кучи дробленого кирпича, подвал оказался пуст. Более того, он не был никак прикрыт охранной системой – это Дима определил мгновенно. Здесь можно было ходить в полный рост, и команда с наслаждением расправила плечи.

Внутрь дома вела мощная гладкая дверь без малейших признаков замка. Вот почему тут не было сигнализации.

– Дурацкая идея, – сказал Шварценеггер. – Пошел на помойку и захлопнулся на фиг. И конец. Съел весь мусор, потом умер.

– Ерунда, – отмахнулся Дима. – Там с другой стороны фиксатор и доводчик с мотором. Смарт тебе дверку откроет и уж позаботится о том, чтобы ты мог вернуться.

– Петли высверлим? – деловито спросил Шварценеггер.

– Дурак! Упадет же. Вырезай снизу лаз.

– О'кей, – согласился Шварценеггер, посмотрел на часы и достал из сумки фрезу. – Армен, заряжай. Успеем.

Ровно в десять эй эм, то бишь по-русски утра, дом ожил. Сначала он тихо зашелестел – это откинулись панели в стенах, – потом зажужжал. Это поехали на работу пылесосы. Дима просунул в узкий лаз зеркальце на длинной ручке.

– Нормально, – сказал он. – Путь открыт. Теперь последний инструктаж. На пути бытовой техники лишний раз не вставать, задницы не отклячивать. Лучше всего не на четвереньках двигаться, а вообще по-пластунски. Так надежнее. Ну, коллеги, за мной!

* * *

В доме не жили. Да, как и обещал заказчик, внутри оказалась кое-какая мебель и довольно много хорошей престижной аппаратуры. Даже очень престижной. Шварценеггер минут пять, кряхтя, нарезал круги вокруг стойки домашнего кинотеатра, прикидывая, как бы чего-нибудь из нее выковырять. Кончилось тем, что он смотал целую бухту, метров в десять, жутко дорогого аудиокабеля с золотой нитью и так дальше ползал – с этой бухтой через плечо.

– Меломан хренов, – вздохнул Армен. – Крохобор несчастный.

– У меня пылесос отвертку скоммуниздил! – прошипел сквозь зубы Шварценеггер. – Только я ее отложил на минутку, тут эта сволочь мимо проезжает. Звякнуло что-то, я хвать – а кранты отвертке! У-у, зараза! Нет на тебя кувалдометра!

– А на отвертке – твои пальчики, между прочим, – заметил Дима издали. Он непрерывно щелкал камерой, выискивая такие ракурсы, чтобы не очень бросалось в глаза, с какой подозрительно низкой точки снимают. Получалось у него плохо, Дима злился: – Пальчики. Твои. А?

– Да их давным-давно затерло! – Шварценеггер махнул в сторону Димы перчаткой.

Они еще и в масках были. Диму знали как перестраховщика, почему и слушались безоговорочно. Дима и вправду был не Ленин – не спалился еще ни разу

На родине он вообще не вором работал, а каким-то секретным инженером по оборонной части.

– Будем надеяться, что затерло, – вздохнул Дима. – Армен, на кухню сползай. А ты, Шварц, пошел в спальню. Чует мое сердце, господа, что творится здесь какая-то лажа. Но убей меня Бог, если я понимаю, в чем она заключается.

Нет, в доме не жили.

Армену не удалось заглянуть в холодильник, но зато он обнюхал мусорное ведро. А Шварц не обнаружил в спальне «ни грамма», как он выразился, постельного белья. Да и зала, мягко говоря, обжитой не выглядела… Да и прихожая тоже.

Здесь решительным образом не ступала нога человека.

Это тоже Шварценеггер такими словами обозначил ситуацию.

– Да и хрен с ним, – сказал Дима на двадцать пятой минуте. – Пошли, что ли, домой. А то я каждый раз как переползаю инфракрасный луч, у меня нервы в струнку вытягиваются. Следы проникновения есть? Значит, работа сделана.

– Я в спальне из комода ящики вытащил, – доложил Шварценеггер.

– А я на кухне нагадил слегка, – сообщил Армен.

– Надеюсь, не буквально?

– Вообще-то, если честно, я там пописал. Извини, Дим, приспичило. Но за мной уже убрали. А нагадил я в том смысле, что дверцу, за которой полотер кухонный живет, сломал немножко. Там сигнал пойдет, будто она не закрыта. Дом вызовет механика, тот явится – что такое, внешне все в порядке…

– Не явится твой механик. Хозяева в отъезде, ему без мента внутрь не попасть, – расстроил Армена Шварценеггер.

– А вот это мы посмотрим, – сказал Дима. – Это ты, Армен, хорошо придумал. Шварц! Звони Абрамчи-ку, пусть хватает бинокль и пешком бежит на точку, откуда ты дом слушал. Это ведь недалеко. И пускай докладывает, не подъехал ли кто и не вошел ли в домик. Ты пока ему задачу поставишь, я еще пару снимков щелкну – и полезли. Хорошенького понемножку. Да, вот еще что. Кабель ворованный брось. А ну, брось, кому сказано!

Как ни странно, ползти обратно было еще труднее и противнее. Вроде бы на том конце тоннеля команду ждала свобода – яркое солнце и довольно свежий воздух. Но они устали. Гораздо сильнее, чем предполагали устать. Поэтому из люка в вэн забрались не довольные собой победители, а измочаленные и заметно постаревшие за это утро трудяги.

– Ты, конечно, Димка, умный, – заявил Армен, выливая себе на голову ноль шесть литра минералки, – но как же я затрахался!

– За червончик, – напомнил Дима.

– А может, я дешевле и не даю, – предположил Армен.

Зазвонил телефон Шварца. Дима попросил взглядом, и Шварц протянул ему трубку

– А-а, выбрались! – обрадовался Абрамчик. – А то связи не было. Значит, слушай, Дим, у меня новости.

Полчаса назад к дому подъехал вэн. Если я правильно читаю – извини, далековато, – это какая-то ремонтная служба. Из вэна, значит, вылез дядя с ноутбуком. Присоединил бук к двери, та открылась. Дядя вошел и до сих пор не вышел. Какие будут указания?

– Бери шинель, пошли домой, – сказал Дима очень усталым голосом.

– То есть сиди на месте, сейчас мы тебя заберем.

– Засада? – спросил Шварц, все это время очень внимательно за Димой наблюдавший.

– Да не похоже. Но я терпеть не могу, когда меня держат за дивайс. А мы ведь не дивайсы – верно? Ладно, дядя, мы выясним, как ты нас поимел и зачем. А потом сообразим, как поиметь тебя… У дома нет никаких хозяев – понимаете, мужики? Он не продан. Демонстрационный образец, наверное, потому и с мебелью.

– Я другого не понимаю – этот тип нам заплатит или как?! – разволновался Армен.

– Он заплатит в любом случае! – пообещал Дима. – Хорошо, Шварц, давай за руль, сейчас Абрамчи-ка подхватим – и баиньки.

И тут телефон зазвонил вновь.

– Димка, вы где?! – прокричал Абрамчик. – Сваливайте оттуда, мухой!

– Шварц, полный газ! – рявкнул Дима. – Абрамчик, мы сейчас…

– Не надо, я сам уйду! Бегите!

– В чем дело?

– Только что подкатило еще две машины. Одна – черный «Севиль», а другая – охрана! И все полезли в дом! Похоже, вы наследили. Убирайтесь как можно дальше от этого люка проклятого!

– Шварц, уходим! Абрамчик, ты точно выберешься?

– Вот и плакала наша зарплата… – пробормотал Армен. – Дим, это я виноват. С меня потом спросишь за самодеятельность. Я отвечу.

– Он! Вот кто ответит! – прорычал Дима, швыряя под ноги телефон.

– Кто?! Я-а?!!! – заорал Шварц.

Фургон опасно завалился набок в крутом повороте.

– Да не ты, придурок! Он!

– Я, – согласился Армен.

– И-ди-о-ты! – заключил Дима. – И я – главный!

* * *

– Это я виноват, – сказал Мэт. – Я должен был задержать вас хотя бы на сутки-двое. Чтобы не сразу полезли – молодые, горячие. Инженеры, трам-тарарам. Передовики соцсоревнования, вашу мать. Ломанулись, как на трудовой подвиг. По работе соскучились. А все я, старый дурень…

– Мы тебя долларом накажем, – пообещал Дима. – Чтобы не очень убивался. Ну и?..

– Наш заказчик – отставной федеральный агент. Специалист по электронным системам безопасности. Последние несколько лет работает на фирме, поставляющей населению самые навороченные смарты. Отвечает за наладку защиты от проникновения.

– Я не понимаю. – Дима помотал головой. – Почему он не мог с нами договориться по-человечески? Ну, искал мужик брешь в защите. Ну, решил, что две головы лучше. И что? Были же случаи… Нанимали взломщиков опытных на вполне законных основаниях! Да мы бы ему… В лучшем виде!

– Думаю, все дело в том, что этот тип – бывший фед. Он воров за людей не считает. Просто не может, воспитание не то. Вы для него так – расходный материал.

– Я его, гада, самого израсходую! – прорычал Дима.

– Но-но! Попросил бы! И думать не смей.

– То есть он точно не заплатит, – горестно заключил Армен. – Он нас не боится ни капельки и поэтому не заплатит. Ребята! Мамой клянусь – я отработаю!

– Заказчик отработает, – твердо сказал Дима. – Его-то собственный домик наверняка хорошо упакован. Много не утащим – так хотя бы в душу ему наплюем. Чтоб знал наперед, как русских подставлять.

– Ты же сам говорил, что смарт не берется! – удивился Мэт. – Слушай, не лезь на рожон, а? Зажми в кулак самолюбие. Ну его.

– Смарт берется! По закону лома.

– Он уже сработал один раз, твой закон, – напомнил Армен. – И клиент наш обожаемый назубок его выучил теперь.

– То был закон лома для разомкнутой цепи. А мы устроим – для замкнутой!

– Это как?

– Если плюс и минус, – произнес Дима тоном лектора, – замкнуть ломом, то лом слегка нагреется, а вот цепь развалится на хрен!

Изумленные подельники благоговейно затихли, переваривая услышанное. И первым голос подал Мэх

– Диверсия! – воскликнул он. – Я подниму старичье, угоним пять бульдозеров и перепашем там все к такой-то матери! А вы под шумок…

– Как ты достал со своими бульдозерами, дядя Матвей!

– Или не я долбал этих долбаных америкосов в злодолбучем Нэме?!

– Если б ты воевал в Нэме, тебя бы фиг пустил сюда иммиграционный контроль.

– А им кто-то что-то сказал? Ха! У нас тут знаешь какие бойцы осели? Да мы та еще пятая колонна! И если Родина прикажет…

– Расслабься, дядя Матвей. В гробу тебя видела твоя родина. И потом, здесь местных бойцов до фига и больше. Забыл, что ли, в конце недели – День Родни Кинга.

– О-па! – восхитился Шварценеггер, все это время отсиживавшийся молча в углу. Он там калькулятором щелкал и вздыхал тяжело, подсчитывая, наверное, упущенную выгоду и растраченный зазря креатив. – Отвлекающий маневр! Конгениально.

– Большой Али нам этого урода сосватал? – продолжал Дима. – Вот пусть и выручает теперь. Я сам пойду говорить с ним. Сейчас же.

– Стоп! – приказал Мэт. – Идея прекрасная. Но ты не пойдешь говорить с Большим Али. Даже я не пойду. Тут нужна фигура другого калибра. Я знаю, кого попросить, и мне точно не откажут. Базарить с негроза-дыми пойдет Зяма Мертворожденный.

– О, Боже! – воскликнул Дима с чувством. – Как можно иметь дела с человеком, у которого такое кошмарное прозвище?!

– Это фамилия, – сказал Мэх

* * *

К вечеру того же дня об увлекательном приключении, которое нашла себе на все три задницы команда Димы, местные русские правонарушители знали чуть ли не поголовно. Общее мнение было таково, что Дима, конечно, редкий идиот, полный лузер и конкретный шлимазл – но и заказчик его тоже, мягко говоря, нехороший человек и должен быть наказан. А уж с ниг-геров поганых компенсацию получить сам Бог велел.

Русские навалились на злосчастный поселок всеми наличными силами.

Как говорили потом знающие люди, такой предварительной разведки не удостаивалась ни одна кража за всю историю русской криминальной диаспоры. И уже через полдня выяснились интереснейшие вещи. Диме повезло минимум три раза.

Ну, во-первых, сам по себе День Родни Кинга – это был редкий подарок.

Во-вторых, поселок тоже активно готовился к всенародному празднованию исторического Дня. Там шла комплексная проверка системы безопасности, в рамках которой – внимание! – наконец-то должны были залить солярку в генераторы смартов. Из одной цистерны во все сразу. До этого дизеля стояли просто сухие.

В-третьих, именно сам заказчик – а не выдуманная им виртуальная жертва домовой кражи – уезжал на неделю в Европу. Как и значительная часть белого населения города, которая День Родни Кинга воспринимала болезненно, если не сказать хуже.

В общем, грабь – не хочу.

Парни с русской бензоколонки нахимичили какой-то дряни, крошечная щепотка которой тонну солярки убивала напрочь. Попадание десятка-другого щепоток в цистерну было уже делом техники.

Мэт гарантировал угон автотранспортного средства с массой, достаточной для сшибания наземь опоры линии электропередачи. Когда ему сказали, что таранить придется всего-навсего ерундовую трансформаторную будку, он даже обиделся.

Армен умучился заряжать аккумуляторы. На этот раз команде требовалось гораздо больше энергии, и всю ее переть на себе было просто нереально. Хитрый Шварц предложил оставить источники питания в фургоне и тянуть за собой только кабель. На том и сошлись, но пару-тройку батарей все-таки решили на Армена навьючить. Для страховки, и вообще, дабы впредь не выпендривался. Ин-же-нер!

Да он и вправду был раньше инженер. Вроде Димы.

Автогеном еще запаслись. И подписали Магомета, чтобы в фургоне сидел. На случай, если волна черного гнева не в ту сторону покатится, налетит случайно на одиноко стоящий вэн с безобидным внешне Абрамчиком, решит немножко заняться антисемитизмом и сорвет операцию.

Магомет бы им сорвал. Все. Он так и сказал – пусть только сунутся. «Я не дам в обиду своего белого брата!» – сообщил Магомет и хотел было дружески хлопнуть Абрамчика по плечу, но вовремя передумал.

А к Большому Али поехал в гости Зяма Мертворожденный. Как бы поздравить с наступающим праздником.

* * *

Если вы не знаете, то вроде бы в тысяча девятьсот девяносто третьем году – кажется, да, именно – несколько тупых белых копов отдубасили на улице черного парня по имени Родни Кинг. На виду у телекамеры. Си-эн-эн транслировало картинку на все Штаты, и в тот же день началось что-то невообразимое. Черные вышли на улицы – и пошли. Демонстрация протеста, типа. Но просто так ходить толпой афры терпеть не могут. Их, застроенных в колонну, моментально прихватывает всех разом атавистический страх раба, которого гонят на плантации. И, дабы заглушить нервное сосание под ложечкой, черные демонстранты начали себя развлекать – то есть переворачивать машины, бить витрины и все, что ни подвернется, грабить, трахать и поджигать.

Белые тихо офигевали и не знали, что делать. Они так и сидели, дрожащие и офигевшие, пока черные не устали и не разошлись по домам – «сгибаясь под тяжестью награбленного», как сказал бы Армен.

Черным понравилось, и они решили устраивать такое шоу каждый год. Чтобы белые особо не умничали. Чтобы им жизнь медом не казалась.

Вот тебе и весь День Родни Кинга. Плановый ежегодный погром.

Между прочим, сам побитый стал довольно видным общественным деятелем и наконец-то избавился от необходимости ежедневно что-то красть.

А вы говорите – пособие по безработице, социальные гарантии и все такое. Пустите нас в Америку, мы будем хорошие. Ага. Думаете, если человеку обеспечить дармовую кормежку, он воровать не будет?

Впрочем, это уже лирика и отношения к нашей истории не имеет.

* * *

Зяма Мертворожденный подкатил к «офису» Али аж на пяти «Мерседесах». Большой Али сначала почувствовал себя польщенным вниманием, но потом ему отчего-то захотелось одновременно в туалет и нюхнуть кокаину. В итоге Али не сделал ни того ни другого и всю беседу сидел как на иголках.

Говоря по-русски, стремно ему было.

– Вроде ты тут, парень, в районе центровой… – начал Зяма.

– Вообще-то я под Сулейманом хожу, – скромненько признался Али.

– Сулейман в курсе, – обрадовал его Зяма. – Значит, слушай, чего надо. Есть тут на отшибе небольшой поселочек. Дорогие красивые домики. Электроникой напичканные по самое не могу. Смартхаусы такие. Ну, ты этот поселочек знаешь.

– Наверное, – бросил Али небрежно.

– Ты его очень хорошо знаешь, – сказал Зяма. – Сулейман просто кипятком писал, когда выяснил, как хорошо ты знаешь этот поселок.

– Ну, это наши с ним дела, правда? – Али еще хорохорился, но ему уже хотелось не в туалет, а обратно к маме в пузо. Если Зяма не брал на понт, конечно. Хотя Зяма был не из таких.

Али много чего слышал внушительного и убедительного про этого Зьяму Дедборна. И надо сказать, на лицо Зяма очень даже своей кличке соответствовал. Да и братва с ним такая приехала – впору магию вуду припомнить недобрым словом. И заподозрить не без основания, что русское вуду посильнее африканского будет.

Тут зазвонил телефон. Али, извинившись – во как! – достал трубку.

– Ты, уродец чернозадый! – рявкнул ему в ухо Сулейман. – Маленький грязный ниггер! Гамадрил бесхвостый!

Афроамериканцы, когда хотят своего обидеть, именно так к нему обращаются. Манера у них такая странная.

– Русский приехал уже, макака ты долбаная?

– Ох! – только и выдавил из себя Али.

– Сделаешь, что попросит. И хорошо сделаешь, чтоб ты на всю рожу побелел!

– Аллах акбар, – пробормотал Али. Грустно так. Он и вправду уже побелел малость. Побледневший от испуга негр – это надо видеть.

– Поговорили? – спросил Зяма участливо.

– Да ну вас издеваться-то, – вздохнул Али. – Ну, ошибся я. Был не прав. Облажался по полной. Кинул вам подлянку. Случайно, честное слово. Вину свою готов признать. И загладить. Чего делать-то надо?

– Ошибся, говоришь? Случайно? А у нас, грешным делом, сложилось мнение, будто ты, парень, – расист!

– Что вы, как можно! – очень правдоподобно возмутился Али.

– Ладно, – кивнул Зяма. – Значит, слушай. В День Родни Кинга, без четверти десять утра, ваша шобла в количестве не менее сотни рыл – нет, лучше двух сотен! – должна выйти к ограде поселка с северной и западной сторон. И начать там куролесить. Натурально так, на всю катушку. С огоньком и юным задором. Разрешаю забор попортить и слегка пошвыряться кирпичами в самые крайние дома, но глубоко на территорию заходить не надо. Ровно в десять подъедет грузовик и снесет на фиг электроподстанцию. Встретить эту акцию взрывом энтузиазма. Любые попытки ремонтников добраться до подстанции – блокировать. Хоть они с собой полицейский взвод притащат. Биться зверски, держать позиции минимум три часа. Не боись, выглядеть это будет естественно – там как раз в паре шагов винный магазинчик, вы его разграбите для поднятия боевого духа. С хозяином мы договорились. Только в хлам не напивайтесь хотя бы до полудня.

– Да у нас почти все мусульмане, – хмуро пожаловался Али, придавленный масштабами задачи.

– Не волнует. Отберите специально протестантов, лютеран, католиков, наконец. Тех, кто бухает.

– Алкоголиков, – уныло подсказал Али.

– Юмор? – ухмыльнулся Зяма (Али от этой ухмылки чуть не упал со стула). – Люблю. Значит, приказ вам стоять насмерть. Отправишься на место лично и будешь руководить.

Большой Али в полный голос застонал.

– Сам виноват, – сказал бессердечный Зяма. – Давай, парень, докажи народу реальным делом, что ты не расист.

* * *

Утром праздничного дня у северного КПП поселка объявился чернокожий оборванец, уже заметно под мухой. Он стрельнул у охранников сигаретку, прищурился и задал риторический вопрос:

– Что, попили нашей кровушки?

– Было дело, – согласилась охрана. – Извиняемся.

По идее, волна беспорядков могла зацепить поселок разве что самым краем. Так сказали полицейские, которые уж знали в этом толк, недаром каждый год подставляли головы под бейсбольные биты и прочее холодное оружие маргинального пролетариата. Но охрана все равно нервничала и не хотела нарываться…

– На каторжном труде моих прадедов и дедов поднялась эта держава, самая могучая и продвинутая в мире! – провозгласил черный. – И что я имею? Да ни хрена! Разве это справедливо?

– Ой, несправедливо, – дружно закивали охранники.

– Вот именно, – поддержал черный. – А некоторые, – он ткнул грязным пальцем в сторону поселка, – живут в домах, которым цена сотни тысяч! И значит, что?

– Что?

– Значит, вешайтесь, расисты драные!

– Вали отсюда, пока цел! – рассвирепели охранники.

– Я вернусь, – пообещал черный многозначительно и свалил.

– Почему мне кажется, что он не один вернется, а? – пробормотал старший охраны.

Как в воду глядел.

* * *

Люк, через который Дима со товарищи забирался в теплотрассу, был запечатан электросваркой – это они заранее выяснили. Но нельзя заварить все люки в округе, техника безопасности не допускает.

Абрамчик остановил фургон на соседней улице, всего-то метров за сто от прошлой стартовой позиции. Да, под землей лишняя стометровка не подарок. И все же Дима решил не тратить силы на отколупывание приваренной крышки автогеном. Он ждал других сюрпризов, уже в тоннеле.

И не зря ждал.

В решетку они уткнулись, едва прошли блокированный люк. Так себе оказалась решетка, в два арматурных прутка, с дверцей-лазом.

– А хороший замок, – сказал Шварценеггер. – Быстрее куснуть, чем в нем ковыряться. Да и не очень я с замками-то.

– Кусай, – разрешил Дима.

Армен передал Шварцу жуткого вида механические кусачки, и тот принялся уродовать решетку Дима сзади подтягивал кабель.

– Готово, – доложил Шварценеггер через несколько минут. – На что спорю, еще будет.

– Ползи давай. Остался час с мелочью. Вот-вот дядя Матвей электричество выключит

– Не припаяли бы старику терроризм, – заметил Армен.

– Типун тебе на язык. Да и не сам же он будет. Годы не те.

Еще примерно метров двести они проползли молча, обильно потея и шумно дыша. Потом Армен сказал:

– Если выберусь из этой передряги, начну заниматься физкультурой.

– Отдохнем минутку, – пропыхтел Дима, обнимая канализационную трубу.

* * *

В это время наверху громадная толпа афроамериканцев, вися на проволочном заборе поселка, скандировала людоедские и кровопускательные лозунги. О стены крайних смартхаусов бились кирпичи.

Один из домов решил, что с него хватит, и подал сигнал тревоги.

– У нас все нормально, – по телефону успокоил полицию старший охраны. – То есть, что я говорю, у нас форменные Содом и Гоморра. Но в принципе вы пока не беспокойтесь. Жертв и разрушений нет

В отдалении взревело. Будто голодный тиранозавр вышел на охоту. Или Кинг-Конг – жениться. Старший охраны высунулся за дверь, увернулся от летящей в голову бутылки и увидел, что к воротам поселка катится громадный «Питербилт». Старший выпучил глаза, тут-то его следующей бутылкой и достало.

А многотонный «Пит» немножко вправо принял и квадратной своей мордой прямо в трансформаторную – хрясь!

Ка-ак оно долбануло… Такой фейерверк вышел, будто не двадцать девятое апреля, а четвертое июля на дворе.

Неподалеку на асфальте валялся сильно пьяный, слегка окровавленный и очень довольный собой пожилой негритос. Заблаговременно выпавший из кабины грузовика. Благоразумно укутанный в стеганую ватную куртку и такие же штаны русского полувоенного кроя.

Толпа подхватила его на руки, окропила винищем и с воплем «Хип-хип-уррэ-эй!» метнула в небо. Взлетая, снижаясь и снова взлетая, неудавшийся камикадзе дрыгал конечностями и орал нечто рифмованное на непонятном языке. Какое-то африканское наречие припомнил, видимо. Боевые песни далекой прародины.

– Ну и придурок ты, Мэт! – от души сказал Большой Али, поймав камикадзе поперек туловища и кое-как установив на ноги. – Старый выживший из ума придурок! Чем ты морду свою белую намазал? И для чего сам-то? Зачем?!

– Я советский диверсант! – гордо сообщил Мэт

– А если бы трак взорвался?

– Советские диверсанты всегда к диверсиям правильно готовятся! Там рваться нечему, горючки ноль. Слушай, отпусти, дай с народом дурака повалять. Хочу въехать кирпичиной по мировому капиталу

– Да от тебя белым за версту пахнет! Ты что, вообще не соображаешь? Ох, пойдем отсюда скорее. Ребятам скажу, пусть домой отвезут.

– А как же винный? Грабить? – расстроился Мэт. Вместо ответа Али просто взвалил советского диверсанта на плечо и рысью умчался прочь со своей ношей.

– Рашен и ниггер – братья навек! – только и успел проорать Мэт.

* * *

– А я бы сделал очень просто, – сказал Дима. – Подогнал бы бетономешалку, опустил шланг в люк и запузырил в тоннель здоровенную пробку. Типа привет горячий, дорогие взломщики.

– А потом технадзор из тебя душу вынул бы и сто тонн баков, – отозвался Армен. – Здесь вам не Россия, здесь климат иной…

– Хорошая организация американский технадзор, – согласился Дима.

– Полезная. Слушай, проверь-ка, что у нас с током. Пора вроде бы.

Армен загнал в один из кабелей длинную иглу

– По нулям. Значит, кранты подстанции.

– Ладно, двинули.

Следующее препятствие оказалось до того неожиданным, что Шварц, осветив налобным фонариком металлическую переборку, сначала заморгал, а потом начал ее ощупывать, будто в надежде, что мираж растает.

– И когда успели… – пробормотал он. Переборка была, естественно, с дверкой. Без дверки фиг бы ее разрешили поставить.

– Можно замок высверлить? – с надеждой в голосе спросил Дима.

– Если бы! Тут личинка с защитой. И сам замочек ого-го, на пятый класс потянет.

– Все-таки надо опытного медвежатника в команду, – сказал Армен.

– Он бы этот пятый класс именно за пять минут и вскрыл.

– Перетопчешься. Хотя бы один рецидивист в группе – уже несколько лишних лет каждому, если попадемся, – напомнил Дима. – А у нас все, кто по замкам работает, с таким прошлым товарищи, что прослезиться можно. Шварц! Какой диагноз?

– Выпиливать будем, – вздохнул Шварц. – Ассистент, болгарку!

Армен передал Шварцу дисковый резак и асбестовое покрывало.

– Затычки! – скомандовал Дима.

Все трое заткнули уши, а Шварц еще напялил специальные промышленные наушники – и начал пилить.

Это оказался не просто ужас, а нечто сверх.

– Между прочим, здесь сигнализация, – сказал Шварц минут через десять, отворяя раскуроченную дверцу. – Но это ерунда, тока-то нету. Эй! Есть кто-нибудь дома?

Никого дома не было. Армен и Дима лежали на трубах как убитые. Только когда Шварц основательно лягнул Армена ногой в плечо, тот ожил и, в свою очередь, пнул Диму.

– Брошу все на фиг, – пробормотал Дима, вытряхивая из ушей вату. – Буду жить на велфэр, словно какой-нибудь пьяница-ниггер. Или на богатой вдове женюсь. Надоело.

Его не услышали, и это было, наверное, хорошо.

– А мне искрами щеку обожгло, – пожаловался Армен. – Шварц, ты себя-то покрывалом заслонил, а о других подумал? Знаешь, как летело? Метра на два.

Его тоже не услышали.

* * *

Наверху три десятка смартхаусов обрывали телефоны, докладывая всем, кому положено, что у них стряслась беда – не запускаются генераторы, и электричества осталось максимум на полчаса, а потом уж, вы извините, они ни за что не отвечают Старший охраны, сжимая руками забинтованную голову, тупо глядел в стол. В домике КПП не было ни одного целого стекла, и от забора на протяжении нескольких сот метров одни столбы остались. Служебные автомобили чудом удалось спасти, отогнав их в глубь поселка. Туда черная толпа не лезла – опасалась, видимо, что приедет-таки полиция.

А старший записал себе на память в блокноте неверной рукой: винный магазин неподалеку от КПП любой ценой ликвидировать раз и навсегда.

* * *

Уткнувшись в фундамент дома, Шварценеггер облегченно вздохнул. Фрагмент стены, в котором скрывались трубы, дополнительно не укрепили. Решили, наверное, что это будет уже перебор и паранойя.

А вот сам Шварц, дай ему волю, основную защиту именно тут бы навернул. Он в прошлой, московской, жизни был автослесарь, а по первому образованию вообще строитель, и прекрасно знал, как укрепляют от взлома, например, гаражи. Даже самые кирпичные. На самом бетонном фундаменте. Вот что вы думаете, чем их вскрывают? Домкратом. Крышу поднимают. Делов-то. А замки срывают машиной. Ну, обычной, на колесиках. Зацепил тросом и дернул. Все тот же закон лома – главное, знать, как его применить.

– Шевелитесь, ребята, – торопил Дима. – Отстаем от графика. Еще черт его знает, чего там внутри. Может, стена усилена.

– Не хочу показаться умником, коллега, – просипел Армен, сражаясь с дрелью, которая у него за что-то зацепилась, – но все же напоминаю – мы на территории Ю-Эс-Эй. Ничего там не усилено. Две заглушки в тоннеле – и то для америкосов много.

– Что скажешь, Шварц?

– Инструмент давай, вот чего скажу. И это… Берегите уши и дышите в тряпочку.

– Респираторы надеть, – скомандовал Дима, – затычки вставить.

– Сдохну я в наморднике, – пожаловался Армен.

– Сейчас будет очень много пыли. Забыл, что ли, как в прошлый раз?.. Надевай.

Шварценеггер принял от Армена дрель и принялся долбить стену, втайне молясь, чтобы с другой стороны не оказалось решетки из стального уголка или чего-нибудь в этом роде. Шварц устал.

Позади Армен опять заходился в кашле, а Дима просто лежал, с трудом втягивая в себя горячий воздух сквозь фильтр респиратора, и думал, какой же он идиот, что так давно не занимается спортом. Волочь за собой полкилометра кабеля, пусть и очень тонкого, оказалось несколько труднее, чем он рассчитывал. Труднее эдак раз в пять.

Шварц долбил, пыль летела.

Этажом выше смартхаус дожевал остатки электричества, принял решение заснуть, сделал перед сном то, чему его учили, и с чувством исполненного долга впал в анабиоз.

* * *

Едва в стене образовалась дырка размером с кирпич, Шварц тут же просунул внутрь зеркальце и принялся его ворочать, отыскивая подвох. Но похоже было, что Армен оказался прав. Американцы недооценили способности русских сокрушать, ломать и портить все на своем пути. Их здесь не ждали.

Шварц даже усмехнулся на радостях. Точнее, нервно хихикнул. «Это перевозбуждение, ну-ка, успокойся», – сказал он себе и продолжил долбить с удвоенной силой. Кирпичи так и сыпались под его напором.

Пробитая насквозь стена теперь уступала быстро. Тем более что вгрызался в нее специалист, во время оно не только руководивший возведением стен, но и успевший лично подержать в руке мастерок. Приличных размеров лаз образовался за считанные минуты. Шварц отложил дрель и нырнул в подвал.

Это помещение разительно отличалось от подвала в том, предыдущем смарте. Тут жили. Полочки, баночки-скляночки, ящики, коробки…

– Ха-ха! – Шварц даже подпрыгнул на радостях и побежал к двери, ведущей на первый этаж. Такая же. Для фрезы не препятствие. Вжик – и готово.

– Армен! Давай сюда дрель и болгарку, остальное пусть лежит. Дима! Кабель подтягивай. Нам много кабеля понадобится – вдруг там сейф?

Громоздкий Армен в лазе едва не застрял. Шварц вдернул его внутрь подвала за руки.

– Винни-Пух пошел в гости и чуть не попал в безвыходное положение! – сообщил Армен, валясь на пол.

– Вы чего там ржете? – спросил из тоннеля Дима и рассмеялся сам. – Лучше помогите кабель дернуть, сил моих больше нет его тянуть.

– Легко! – согласился Армен. Он от души рванул кабель, вытянув изрядный кусок, потерял равновесие, снова упал и залился радостным смехом. Глядя на него, расхохотался Шварценеггер.

В дыре показалась ухмыляющаяся физиономия Димы.

– Праздник, а? – спросил он. – Праздник. Доползли. Пролезли. Ладно, Шварц, давай, кромсай дверь.

– Тебе как ее – кусочками или совсем в лапшу?

– В капусту! Ха-ха-ха!

– Ой, мамочки, не могу! – катался по полу Армен.

– Мужики, а мужики, – пробормотал Шварц, с трудом сдерживая приступы хохота. – Вот я респиратор надел, а он не помогает. Гы-ы!

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! – сообщили ему по-дельники и зашлись уже всерьез.

– Что делать-то? А-ха-ха? – не унимался Шварц.

– Вешаться! Ой! Ай! Гы-гы-гы!!!

– У меня же от смеха фреза из рук выпадет, ха-ха-ха-а!!! Я себе отрежу чего-нибудь… Ха-а!!!

– Димка, ты слышал, чего он себе отрежет?!

– Ха-ха-ха!!!

– О-ой…

– Я убью эту сволочь! – заржал в полный голос Дима. – Я ее, ха-ха-ха, зарррээжу! Ска-а-ти-и-на!!! Как детей нас… Ха-ха-ха!!! Как маленьких… О-о-ой…

– Почему респиратор-то… Ш?

– Потому что это га-аз! Ой, умора… Ой, мне плохо… Ой, назад полезли… Живо! Бросайте все, уходим, пока можем! Ха-ха-ха!!! Армен! Ты щас до того досмеешься, что мышцы сведет! Ха-ха-ха! Будешь валяться тут… Ха-ха-ха… Как овощ… У-уй…

– Димка, молчи лучше! – Шварценеггер, не переставая давиться от смеха – он уже буквально весь в слезах был, – заталкивал в дыру Армена.

Дима тянул его на себя из тоннеля.

Они справились.

Они отползали по тоннелю, пока вконец не обессилели и не остались лежать на трубах, распластанные, полуживые.

– Почему мы не взяли противогазы? – стонал Шварценеггер.

– Почему мы не взяли динамит?! – рычал в ответ Дима. – Или уж сразу атомную бомбу?!

– Как проветрить этот подвал?!

– Да никак, вот как! В тоннель почти не тянет. Можем тут валяться хоть до посинения. Черт побери, я совсем ничего не знаю про эту дрянь – закись азота, кажется…

– А если быстро вскрыть дверь и – внутрь?

– Да там, на этажах, газа будет вообще по уши! Спорю на что угодно. Это же защита от чужака, последняя линия обороны. Через какую дверь ни входи – обхохочешься…

– В общем, – заключил Шварценеггер, – День Родни Кинга прошел бездарно. Тьфу!

– Инструмент жалко, – сказал Армен. – А то смотаться за ним?

– У тебя силы есть? У меня лично нет. И нам еще обратно ползти. Триумфальное выползание на свет божий. А все я, кретин! – Дима от души врезал кулаком по трубе. – Простите, ребята. Не надо было этого делать. Говорил мне дядя Матвей – зажми в кулак самомнение…

– Я вроде еще ничего, – сказал Шварценеггер. – Могу в самом деле за инструментом слетать. Не развалюсь. Наверное.

– Слушай, Шварц, – произнес Дима медленно и раздумчиво. – А там ведь есть чего запалить, в подвале-то.

Вдруг стало очень тихо. Даже Армен перестал горлом хрипеть.

– Ты… Ты… – Шварценеггер подумал и нашел аргумент: – Дима, это не по-нашему. Гадом буду, вот не по-нашему – и все.

– Ты не смей портить дом, – сказал Армен. – Дом тебе чем виноват? Только попробуй, я тогда просто уйду, мамой клянусь.

Дима молчал.

– Это хороший дом, – сказал Шварценеггер. – Ну, хозяин у него падла, а сам домик-то отличный. Умный. Смарт.

– И у меня такого никогда не будет… – вздохнул Дима. – Ладно, мужики, не слушайте. Это я так. Разозлился очень. Захотел нашего клиента за больное место укусить.

– Ты лучше его на бабки разведи, которые он нам должен, – посоветовал Шварценеггер. – И с процентами.

– …А эта жадина американская попробует меня в отместку посадить. Верно Армен сказал – клиент нас ни капельки не боится. И вообще, разводить на бабки – не моя профессия, – твердо сказал Дима, переворачиваясь на живот, чтобы снова ползти.

– Ну и глотай тогда пыль до конца жизни, – буркнул Шварценеггер.

– Чего?

– Я говорю – пыльно очень.

– В следующий раз возьмем дыхательные аппараты. Ну, за мной!

– Следующего раза не будет, – сказал Армен тихонько, чтобы Дима не услышал. – Потому что в дыхательном аппарате я сдохну точно.

Шварценеггер одобрительно похлопал его по ноге.

* * *

Дима сидел над схемой поселка трое суток, обрастая щетиной и худея лицом.

– Вот если бы дом стоял ниже уровня моря… – бормотал он. – Тогда имело бы смысл пробить дамбу и немножко все затопить. А если бы железная дорога проходила на километр восточнее… Небольшой кусочек товарного поезда, вагонов двадцать-тридцать, пустить под откос. А если… Нет, лесные пожары обычно с другой стороны города. Да и жестоко это – лесной пожар…

– Может, все-таки сделать землетрясение? – спрашивал Армен. – Тем более Эл-Эй уже трясло, местным не привыкать.

Но Дима шуток больше не понимал. Его заклинило.

Шварценеггер, предложивший дождаться следующего Дня Родни Кинга, был в ответ послан необыкновенно далеко.

Уяснив, что их лидер и друг буквально на глазах теряет человеческий облик, Шварц с Арменом почувствовали себя крайне неуютно.

– Сам погибнет и нас загубит! – сказал Армен. – Что делать, а? Не бросать же его. А вообще… Как мне все это надоело!

– Честно говоря, мне тоже, – признался Шварц. – Есть такая мысль, что пора завязывать. Но тем не менее сперва надо Димку привести в чувство. Пойдем, что ли, Мэту в ножки кланяться. Может, он протрезвел уже.

– И что умного предложит Мэт? Угнать десять бетономешалок, два шагающих экскаватора и один дирижабль?

– Дирижабль-то зачем?!

– Из любви к искусству…

* * *

Мэт у себя в мастерской безуспешно пытался выйти из запоя, спровоцированного удачной диверсионной акцией.

– Я же полковник, едрена матрена! – заорал он, едва завидев ребят на пороге. – Я же номенклатура ГРУ! Вы поставьте мне достойную задачу! Чтобы я ее достойно выполнил! Чего вы мне подсовываете какие-то угоны дурацкие и тараны дебильные! Угнать и протаранить любой араб может! А я вам не террорист-любитель! Я советский диверсант! Профессионал! Мастер саботажа! Пошлите меня на Уолл-стрит обрушить Доу-Джонса!

– Дядя Матвей, а дядя Матвей, – заканючил Шварценеггер. – Выручай, слушай…

– Пошлите меня в Пентагон! – потребовал Мэт, размахивая любимым граненым стаканом, вывезенным с исторической родины. – Я же там все дырки знаю!

– Та-ак, случай тяжелый, уговоры не помогут, – заключил Армен. – Будем действовать жестко.

С этими словами он молниеносным движением вырвал у Мэта из руки стакан. Полковник ГРУ уставился на свой опустевший кулак и озадаченно притих.

– Это ж надо – довести себя до такого состояния! – рявкнул Армен. – Почти как Димка!

– А что с мальчиком? – заинтересовался Мэт. – Слышь, посуду отдай. Разобьешь еще.

– Мальчику нужна помощь. Он втемяшил себе в башку, что должен взять этот проклятый смарт

– Ну и пусть берет, – милостиво разрешил Мэт. – Пусть вообще забирает. Пусть хоть поселится в смарте. Прямо в этом! Кстати, отличная мысль! Спорю на что угодно, парню сразу полегчает

– Легко сказать… – вздохнул Шварценеггер.

– Сделать тоже не проблема!

– Э… Это как? – осторожно спросил Шварценеггер, на всякий случай отодвигаясь от Мэта подальше. – Каким образом?

– Хм… Да хотя бы по закону лома!

* * *

Состоятельный мужчина средних лет вышел из автосалона, где только что заказал себе «БМВ» – «семерку» последней модификации, и вдруг прямо на тротуаре испытал острое желание провалиться сквозь землю. Потому что рядом с его черным «Кадиллаком Севиль» притормозила целая кавалькада «Мерседесов». Из тех, что покороче, вышли русские нехорошие парни, в изрядном количестве. А из самого длинного высунулась такая морда, каких даже в кино не показывают.

– Дедборн, – представилась морда. – Зьяма Дедборн.

– Я вижу… – пробормотал состоятельный мужчина. – Э-э… Деньги будут, мистер Дедборн. Я за все заплачу. Честное слово, деньги будут!

– Деньги? – ухмыльнулся Зяма (мужчина от этой ухмылки схватился за сердце). – Деньги не надо. Но говорят, у тебя замечательный дом.

– Кто говорит?.. – просипел мужчина.

– Один молодой человек. Садись ко мне, поедем смотреть твою умную недвижимость.

Мужчина деревянно прошагал к «Мерседесу». Он был вообще-то далеко не трус, но, как и все нормальные люди, очень хотел жить. И имел достаточный опыт, чтобы знать, когда можно строить из себя ковбоя, а когда – совсем не нужно.

– Этот молодой человек, – сказал Зяма, когда захлопнулась дверь и «Мерседес» тронулся, – хочет приобрести твой смартхаус.

– Почему именно мой?! – простонал мужчина.

– Он ему понравился. Очень понравился. До такой степени, что молодой человек готов заплатить тебе… Десять тысяч. Думаю, это справедливая цена. И ты знаешь, почему она справедливая. И еще ты знаешь, что с тобой приключится, если мы в этой цене не сойдемся.

У мужчины перехватило горло. Ему потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться и потом уже выразить свое отношение к происходящему

– Будь проклят тот день, – сказал он с чувством, – когда мне взбрело в голову связаться с русскими!

– Меня предупреждали, что ты расист, – кивнул Зяма. – Ты не волнуйся, говори свободно. Нас, бывших советских людей, расистские выпады не трогают. А вот Большой Али наверняка к тебе обратится по этому вопросу. И китаезы желторылые, я слышал, тоже чего-то хотели тебе сказать…

Мужчина откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

* * *

Что интересно – поселившись в смартхаусе, Дима навсегда оставил ремесло взломщика. Может, потому, что русская община собрала ему приличную сумму денег: все-таки не в даунтауне живет человек, нужно соответствовать. Может, из-за того, что одна уважаемая фирма, как нарочно, именно в те дни обратила внимание на его резюме, и у Димы вдруг появилась настоящая работа. Может, еще женитьба повлияла.

Но Армен и Шварценеггер, когда их всем миром провожали в Россию, спьяну проболтались: Дима им признался, что просто решил красиво уйти. Как олимпийский чемпион уходит из спорта на пике карьеры.

Ведь он все-таки ограбил смарт. Взял.

Ну, почти.

## Послесловие

> «Во-первых, у этого текста есть продюсер. Вот он, редактор-составитель тематического сборника „Пятая стена“ Андрей Щербак-Жуков… Ага, похлопали. Во-вторых, тем, кто голосовал не просто за хорошего автора, а еще и удосужился прочесть рассказ, хочу сказать… Ребята! Ну я же знал, что вы расисты!!!»

> (из благодарственной речи О.Д. на вручении премий «Интерпресс-кон-2003»).


Мне потом говорят: начинаешь повторяться. А я ответил: еще премию дадут, я в третий раз скажу то же самое. Весело же!

Рассказ «Закон лома для замкнутой цепи» был написан по личной просьбе моего друга А Щербака-Жукова для сборника, посвященного концепции «умного дома». Стильно оформленный том «5-я стена. 29 фантастических рассказов о жилище будущего» стал помимо всего прочего еще и ПЕРВЫМ тематическим сборником фантастики в истории постсоветской России.

Щербак к рассказам отличные предисловия написал. Меня сравнил аж с Тарантино (Андрей вообще-то по образованию киносценарист). На самом деле я долго соображал, чьи уши торчат из моего текста. Умные люди подсказали – Дональда Уэстлейка. И вправду, похоже.

Как ни странно, нашлись умники, обвинившие автора в розыгрыше антиамериканской карты. Мол, как не стыдно после терактов 11 сентября издеваться над бедными американцами… Я даже не почесался. А зря. Потому что аналогичные обвинения градом на меня сыпанулись после «Параноика Никанора» и «Эпохи великих соблазнов». Хотя если подходить объективно, на все три рассказа найдется только один действительно нехороший человек с гражданством США. Остальные вполне себе ничего.

Но кто в наше время объективно судит литературу? Не каждый профессиональный автор на это способен, обязательно личную оценку подгонит – что уж про эстетствующих интеллектуалов говорить.

И черт бы с ними.

Ничего обяснять не буду. Умному, как говорится, достаточно. То, что США – отражение России в кривом зеркале, а наш раздолбай и американский лузер – близнецы-братья и в общем мир устроен гармонично, ибо не будь промеж нас океана, мы бы друг другу глотки перегрызли именно из-за такой похожести… Это я уже повторять умучился.

Рассказ «Закон лома для замкнутой цепи» впервые опубликован (под назв. «Закон лома») в журнале «Звездная дорога», № 9, 2002. На Всероссийской конференции по проблемам фантастики «Роскон» удостоен приза «Золотой Роскон-2003» в номинации «Повесть, рассказ». На конвенте «Интерпресскон» получил «Интерпресскон-2003» в номинации «Повесть» (бывает с нами и такое!).